«Мы не старые пердуны в ондатровых шапках»
Николай Картозия
«ПрофМедиа ТВ»
«Раньше мы давали ответы. Теперь решаем задачи»
Илья Сегалович
«Яндекс»
«Моя задача, как у кошки на заборе – не упасть ни в ту, в другую сторону»
Алексей Синельников
«Мой район»
24 января 2018 г.
новости интервью публикации новости компаний анонсы сми

RSS 2.0
Читать в Яндекс.Ленте


Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100

публикации

31.03.2006

Инвестиции в Рунет: второе дыхание или второй пузырь?

Выступления участников РИФ Джека Барбанеля, Виктора Ремша, Антона Носика, Виктора Лавренко.

 

 

Джек Барбанель, президент The Strategic Investment Group («SIG»):
«Будущее Рунета и Новые Инвестиционные модели»

Виктор Ремша, генеральный директор инвестиционного холдинга «Финам»: «Инвестиции в интернет-стартапы: современный взгляд»

Антон Носик, создатель и главный редактор Mosnews.com: «Инвестиции как смертельная угроза для интернет-проектов».

Виктор Лавренко, поисковая система Nigma. ru, руководитель: «Веб 2.0 = Коммунизм 2.0»

 

Джек Барбанель, президент The Strategic Investment Group («SIG»):
«Будущее Рунета и Новые Инвестиционные модели»

Джек Барбанель: Первая часть моего доклада посвящена ситуации в Рунете и в технологиях, прогнозу движения инвестиций, изменению структуры Интернета, будущему венчурных денег и иных инвестиций, а также созданию более успешной модели и структуры для инвестирования в Интернет.

Российский Интернет отстает сегодня на 5-10 лет. На мой взгляд, в Европе после переломного момента, который длился в течение 1,5-2-х лет, начался подъем. В России этот процесс происходил очень медленно: деньги исчезли, инвесторов не было.

Сегодня в России отсутствует инфраструктура электронной коммерции, плохо развита система обеспечения кредитных карт для электронной торговли, а самый прибыльный сегмент в Интернете в Европе, в Японии, в Азии, в Соединенных Штатах — это, конечно, именно электронная коммерция.

Логистики тоже нет, поэтому получить заказанный по Интернету товар весьма проблематично. Но я думаю, что компании DHL и Federal Express уже начали смотреть в эту сторону, и в ближайшие 2-3 года эта проблема будет решена.

Еще одна проблема — отсутствие технологий. Нужны большие деньги, речь идет о сумме в 45 млрд. долларов, которые необходимы для создания сети и эффективной работы Интернет.

И, конечно, в России ограниченный набор услуг и огромная конкуренция.
Что касается рекламы… Если посмотреть на модель Европы и Соединенных Штатов, то реклама в этих странах не является самым главным источником заработка денег в Интернете.

Уровень охвата Интернетом тоже относительно низкий, а ещё 3 года назад Интернет был очень дорогой. Конечно, в Москве и Петербурге было все нормально. Но, если говорить о рынке в целом, который состоит из 148 млн. населения, то у нас очень мало тех, кто имеет доступ к Интернету. В России их всего 20%. Ноутбуки и компьютеры, стоимость связи очень дорогие — и это пока проблема.

Что касается людей, готовых платить за Интернет-услуги, такие как, например, AOL за 24 бакса в месяц… Я не думаю, что сейчас есть люди, которые способны платить за доступ в Интернет и еще дополнительно за качественную информацию, которую предоставляет AOL.

Игорь Ашманов: Я не понимаю, а как же Стрим? Стрим стоит 20 долларов в месяц.

Джек Барбанель: Да, стоит 20 долларов в месяц, и что вы с этого имеете?

Игорь Ашманов: Доступ к Интернету.

Джек Барбанель: AOL зарабатывает 24 доллара с каждого человека, который подписался, и он должны ещё заплатить провайдеру за доступ к Интернету. Я в США плачу 15-20 долларов, чтобы войти в Интернет, а когда хочу войти в AOL, то должен заплатить ещё 24 доллара.

Игорь Ашманов: Мы не пользуемся AOL, у нас все бесплатно.

Джек Барбанель: Да, а на чем я как инвестор буду зарабатывать деньги там, где все бесплатно?

Игорь Ашманов: Это Ваши проблемы.

Джек Барбанель: А где Вы хотите взять деньги, чтобы поднять инфраструктуру, построить Интернет, создать технологию? Вам нужно печатать собственные деньги.

Игорь Ашманов: А мы и печатаем собственные деньги.

Джек Барбанель: Вы молодец. Я был здесь 45 минут, 30 человек подошли ко мне и сказали, что им нужны деньги, что они не нашли способа напечатать их. Так, может быть, Вы сейчас сядете рядом со мной и расскажете им, как это сделать?
В России сегодня отсутствуют модели, как можно заработать деньги в Интернет.

Игорь Ашманов: А мужики-то не знают! Яндекс не знает, Mail.ru не знает!

Реплика из зала: Поэтому все и продались!

Джек Барбанель: Давайте, я сначала закончу свой ужасный доклад, а потом будем заниматься дебатами.

Что мы думаем о будущем? Что волнует инвестора на сегодняшний день? Это структура законодательства об Интернете. Что думает ФСБ, что комиссия по безопасности, как они смотрят на Интернет, и какой контроль они будут иметь над Интернетом? А что беспокоит западных и европейских инвесторов? Они волнуются, чтобы в России не произошло то, что сейчас происходит в Китае.

В отношении электронной коммерции я довольно позитивен. Думаю, что в ближайшие 2-3-4 года электронная коммерция поднимется, появиться логистика.

Если посмотреть на западные структуры, которые уже существуют на российском рынке — Google, Yahoo! — все на русском языке. Спрашивается, как отечественные структуры могут конкурировать с такими, как Google?

Какую технологию можно придумать здесь, в России, чтобы заработать на ней денег и продвинуть ее на Запад? Я вижу проблемы с законодательством, и не только законодательством, связанным с Интернет, но и с законодательством, связанным с рекламой. Какую рекламу можно будет размещать в Интернет? Это то, что сейчас обсуждается в Думе, и здесь, на мой взгляд, ещё не все прозрачно.

Что отсутствует с 2003-2004 года? Отсутствует более эффективные инвестиционные структуры или фонды, которые готовы объединить большое количество проектов вместе. Существуют интересные сайты, существуют интересные проекты, но они имеют маленькую инвестиционную привлекательность. Если создать библиотеку из 100 сайтов и дать к ней доступ клиентам, то на этом можно заработать деньги.

Нужно сосредоточиться на потребностях клиента. Что нужно от Интернета человеку, который работает в компании? Что молодежь хочет от Интернета? Посмотрите на продажи музыки в США. Что мы можем сейчас создать для каждого сегмента рынка, за что люди готовы платить сегодня деньги — на мой взгляд, это самое важное. Нужно придумать что-то, за что люди будут готовы каждый месяц платить деньги.

Если речь идет о чем-то бесплатном, то я не вижу никакой перспективы вкладывать в это деньги.

Что касается инноваций, я считаю, что здесь не нужно много думать: достаточно посмотреть на те модели, которые уже успешно вышли на рынок. Необязательно придумывать что-то новое, достаточно посмотреть на то, что есть в Японии Великобритании Европе и т. д.

Мы видим, что Интернет делится на три части, первая часть — это развлечения, вторая — бизнес и третья часть — обмен мнениями. Мы разговариваем друг с другом посредством Интернета по политическим вопросам, бизнес-вопросам, здравоохранению. Создается структура по обучению: мы учим друг друга или читаем какого-нибудь эксперта по Интернету. На этом можно заработать деньги через рекламу.
Сейчас в США очень много сервисов, где люди обмениваются фотографиями, мнениями.

Венчурный капитал и технологии. Что важно для инвестора? Он хочет захватить рынок, иметь какой-то процент населения и потенциал для роста. Ритейл тоже очень значим, но ритейл — уже электронная коммерция. В этом вопросе для нас всех важно поднять интерес банкиров, заинтересовать людей, которые занимаются логистикой, чтоб связать все это в единое целое.
Бизнес-модели у нас остаются такими же, как 3-4 года тому назад. Я не вижу новых бизнес-моделей.
Еще одна проблема в том, что население нелояльно к сайтам. Никто не подписывал никакие контракты, поэтому все прыгают от одного сайта к другому.

Вопрос из зала: Какие инвестиции Ваша компания имеет в российском Интернет?

Джек Барбанель: Мы не вложили ни копейки в российский Интернет, я никогда не понимал, как на этом можно зарабатывать деньги. Мы вложили деньги в инфраструктуру.

Игорь Ашманов: А не показывает ли это, что вы просто плохой инвестор? С Яндексом и с Mail. ru все в порядке.

Джек Барбанель: Нет, это показывает, что я не потерял деньги своих инвесторов, потому что те деньги, которые я вложил бы в 2003-2004 году, я не вернул бы до сих пор.

Игорь Ашманов: Инвесторы Яндекса все вернули.

Джек Барбанель: Я очень рад за Яндекс, но если посмотреть на такие развитые с точки зрения Интернета страны как Соединенные Штаты, то многие просто сгорели. И посмотрите, кто остался в Америке и в Европе после 2004 года. Их очень мало. Я тогда не верил… Сейчас я верю больше в то, что хороший сайт, который имеет хорошую технологию и хорошую платформу — это бизнес. Но в те времена подобное было опасно.

Игорь Ашманов: По-моему, инвестор должен покупать, когда дешево, и продавать, когда дорого. Сейчас Вы решили, что в Интернет можно вкладывать деньги, но уже дорого. Вот слева и справа от Вас сидят люди, которые вкладывали, когда было дешево, и у них сейчас все хорошо (Александр Бурмистров, Антон Носик).

Джек Барбанель: Если оно дешево, значит, имеется причина, почему оно дешево, значит, есть огромные риски, что оно станет ещё дешевле или вообще исчезнет. Я могу покупать дешевую технологию, которую я понимаю и могу развить. И есть сайты, достигшие определенного уровня ценности, в которые я уже не готов вложить деньги. Но если я вижу, что этот сайт имеет потенциал роста 15-20% в год, я готов инвестировать в него, даже если он дорогой. Самое важное, какое будущее у этого сайта в ближайшие 5 лет, и если рост хороший, я готов много платить потому, что я определяю свои риски с самого начала.

Игорь Ашманов: Яндекс вчера опубликовал отчет, где он указал, что у него рост в два раза, а у Бегуна в 6 раз.

Джек Барбанель: Когда Вы это говорите, я вспоминаю 2003 год. Тогда все говорили, что нужно все покупать, каждый год мы будем расти на 150-200%… Мы знаем, чем это закончилось.

Игорь Ашманов: Так и есть, Вам говорили правду.

Джек Барбанель: Я не возражаю против того, что есть успешные компании, но большинство из них исчезли. Сейчас начинается новый этап Интернет, и нам нужно забыть все то, что произошло ранее. Нам нужно думать, как дальше двигаться, и модель этого движения очень проста: нам не нужны никакие фантазии, необходимо посмотреть на то, что происходит в Европе, где все есть — и логистика, и кредитные карты. Надо посмотреть, что происходит в Америке, в Азии…

Вопрос из зала: Ранее Вы говорили о том, что не имело смысла вкладывать в контентный сайт. По вашему мнению, насколько рискованно это делать сейчас?

Джек Барбанель: Вы правы. Нужно быть очень осторожным, выбирая, в какую бизнес-модель вкладывать деньги. Что значит контент? Если мы продаем контент, и кто-то готов купить его, то это интересно. А если мы вкладываем деньги, потому что это контент, и мы не понимаем, каковы его рост и популярность, и что произойдет с ним через 3-4 года, — это риск.

Вопрос из зала: Приведите пример во что можно, по вашему мнению, вкладывать деньги, если это не коммуникационное оборудование?

Джек Барбанель: Посмотрите на сайты, зарабатывавшие огромные деньги в течение последних 3-4 лет. Эти сайты продавались уже 3-4 раза, это сайты-казино, стоимость которых в 3-4 раза больше чем любого сайта, который занимается обычным контентом.
Мне даже стыдно говорить, но посмотрите на порнографические сайты: это модель того, что люди готовы платить за что-нибудь.

Вопрос из зала: Статистика российского Интернета совсем другая, у нас наблюдается рост продающих сайтов — это бытовая техника, недвижимость.

Джек Барбанель: Вот поэтому я и говорю, что Вы отстали на 5-10 лет, так было в Америке 15-20 лет назад.

Крики из зала: 20 лет назад не было Интернета!

 

Виктор Ремша, генеральный директор инвестиционного холдинга «Финам»: «Инвестиции в интернет-стартапы: современный взгляд»

Виктор Ремша: На сегодняшний день мы пришли к пониманию, что слепое копирование бизнес-идей, существующих на Западе, не всегда приводит к позитивному результату. К сожалению или к счастью, у нас другой менталитет, другой жизненный опыт. Зарабатывать в Интернет в ближайшие годы мы будем не так, как зарабатывают в Европе и в Америке. Но способы существуют и появляются. Кто ищет их, всегда найдет возможность построить свой бизнес в Интеренет. У нас напрямую не привыкли платить за контент, и от этого никуда не денешься. Можно как угодно настаивать на этом, но это проигрышный вариант.

Деньги в Рунете есть, они на подходе. Причем, деньги, достаточно большие и готовые войти в Рунет. Проблема в другом: тот, кто имеет на сегодняшний день коммерческий эффект, стоит достаточно дорого, и для венчурного капитала может быть не столь интересным. Хотя нас как венчурных капиталистов интересуют состоявшиеся проекты.

Проблема в том, что у нас слишком мало стартапов. Если бы через нас проходили десятки стартапов, я уверяю Вас, часть из них мы бы обязательно инвестировали. Мы для себя определили: 80% мы инвестируем в состоявшиеся проекты, которые «генерят» какие-то денежные потоки, и 20% мы готовы инвестировать в стартапы на 2-й стадии стартапов, на поздней. Проблема не в отсутствии денег: деньги есть, но мало успешных стартапов.

Вопрос из зала: А не собираетесь ли Вы инвестировать в стартапы на более ранней стадии?

Виктор Ремша: Если мы не найдем ничего в этой плоскости, то мы перейдем на более раннюю стадию.

Вопрос из зала: А сколько Вам понадобиться лет, чтоб понять, что нужно пересмотреть свое отношение?

Виктор Ремша: Не нужно мерить годами, рынок достаточно быстрый. Есть два варианта участия нас в подобных проектах. Первый: мы покупаем контрольный пакет и активно участвуем в жизни компании, в ее росте и т. д. Второй: мы покупаем небольшие пакеты 20-30%, но в этом случае для нас важно, чтобы тот, кто ведет проект, рисковал не только своим временем, но и своими деньгами, хотя бы небольшими. Если человек вложил в проект хоть какие-то деньги, на него накладывается большая ответственность, чем когда он пришел, выцыганил денег, ничего не получилось… спасибо, до свидания.

Вопрос из зала: Какие направления в Рунете наиболее перспективны?

Виктор Ремша: Я считаю, что это нишевые направления, которые способны перевести человеческую активность из офф-лайна в он-лайн. Можно повторять какие-то он-лайновые направления и конкурировать с ними, но перевод потребностей из офф-лайна в он-лайн… У кого получается — проект успешный. Если у этого перевода есть конкурентные преимущества. Нельзя перевести баню в он-лайн.

В 1999-2000 годах многие Интернет-проекты оценивались по количеству кликов пользователей. Мне и тогда это было непонятно, и сейчас. Инвесторов, которые платят только за клики без бизнеса, нет. Другое дело, что необязательно пользователю платить деньги. Существует ряд проектов, в которых существуют альтернативные оплате пользователями модели.

Например, сайт знакомств Мамба.ру. На Западе люди привыкли платить за просмотр анкет на таких сервисах. У нас другой способ зарабатывания денег, но он есть, и это действующий механизм. На Западе пользователь может расплатиться карточкой, у нас нужно придумывать какие-то альтернативные схемы, сложнее, кондовее, через мобильные телефоны. Но способы существуют.

Существенным в нашем бизнесе является механизм зарабатывания денег. Сейчас он отличается от того, что есть на Западе, из-за отсутствия электронных денег.

Джек Барбанель: Я хочу сказать об общемировой тенденции. Сегодня люди, нажавшие кнопку и вышедшие в Интернет, уже понимают, что такое компьютер, и что такое Интернет. Что для них интересно? Психология человека такова, что он любит интерактивность, он хочет с кем-то общаться, что-то говорить, на что-то смотреть, и ему нужен возврат — просто читать новости не интересно. Они могут это делать, где угодно и бесплатно. Если они читают новости, их не интересует реклама; если им нужен автомобиль или холодильник, они уже знают куда пойти.

Большой вакуум на рынке России — это сайты, формирующие интерактивность, которые могут привлечь человека, готового платить какую-то сумму денег. Я не говорю о больших суммах, хотя бы что-то. Но мы можем говорить, что сегодня на сайте зарегистрировались 1000 человек, а через 5 лет будет 1,5 млн. Какова должна быть изюминка, какова технология этого сайта, чтобы человек раз в два дня туда заходил и с кем-то общался? Какое удовольствие он будет от этого получать?

Вопрос из зала: Вопрос Виктору Ремша. Есть мнение, что если модель проекта ранее не была реализована на Западе, она не может иметь успеха в России.

Виктор Ремша: Если это контент-идея, то она, как правило, уже существует на Западе и ее можно использовать, а вот построение бизнеса на этой контент-идее сильно отличается.

Антон Носик: У меня вопрос по поводу Мамба.ру. Меня в Мамбу привел интерес к ее бизнес-модели, то, что я вижу, это розничные разовые платежи за определенные сервисы. А ещё какие-то способы зарабатывания на этом сервисе Вы видите?

Виктор Ремша: В настоящий момент у нас возникли проблемы, связанные с быстрым ростом аудитории, и мы должны решить их для того, чтоб двигаться дальше.

 

Антон Носик, создатель и главный редактор Mosnews.com: «Инвестиции как смертельная угроза для интернет-проектов».

Мой сегодняшний доклад посвящен печальному опыту предыдущей инвестиционной волны, которую принято у нас считать однозначным пузырем. И мне кажется, что источники этого печального опыта в значительной степени заслуживают особого осмысления. Прежде всего, философского, потому что у ошибок, которые были сделаны тогда, есть причины и нужно эти причины осознавать. И как человек, который с близкого расстояния смотрел на то, что у нас тогда происходило, я попытался систематизировать свой опыт, опыт неудач, связанных с получением инвестиций.
Понятно, что когда мы в абстрактной жизни говорим об инвестициях, то приходит в голову мысли о том, что это вещь нужная, полезная, необходимая, о том, что любому бизнесу, любому проекту инвестиции нужны, как воздух, и что инвестиции — это необходимое условие для существования, развития, подъема бизнеса.

На самом деле, все абсолютно не так, это полная чушь. Распространение частного случая на общую ситуацию ведет к ошибкам, заблуждениям и блужданию впотьмах. Например, если мы изойдем из того, что каждому половозрелому существу присущ половой инстинкт, то из этого можно сделать вывод, что всех нас в этот зал привел половой инстинкт. Я надеюсь, ошибочность этого вывода не надо объяснять. Если определенному бизнесу для своего выживания, для своего развития, для укрепления своих тылов нужно привлекать инвестиции, то это не имеет никакого отношения к любому бизнесу в любой момент времени.

Инвестора интересуют состоявшиеся проекты, и тогда, в 2000 году, интересовали состоявшиеся проекты. Не нужно было Рамблеру для того, чтоб состояться, привлекать инвестиции, и не нужно было Яндексу привлекать инвестиции. Но когда к частным лицам, которые этот проект создавали, не понимая, как они будут его развивать, и будут ли развивать вообще, пришли люди и предложили им стать миллионерами, в 2000 году в России отказываться от такого предложения было не модно. И эти предложения были приняты. С точки зрения Яндекса как бизнеса, с точки зрения Рамблера как бизнеса, с точки зрения Mail.ru как бизнеса, мы знаем, что какие-то люди стали миллионерами, а какие-то закачали в эти компании деньги, потраченные, равно бездарно во всех случаях: на аренду огромных ненужных помещений, на приобретение абсолютно ненужного рекламного места…

Извлекла ли хоть одна их этих компаний пользу из того, что она была проинвестирована? Я думаю, что любой историк вопроса и любой участник тех событий, включая и присутствующего здесь Игоря Ашманова, с которым мы смотрели на это кино из одной ложи, даст отрицательный ответ. И если бы мы задали этот вопрос людям, которые тогда эти инвестиции привлекли и освоили, я думаю, среди них нашлись бы люди, достаточно свободные, чтобы честно ответить, что пользы они от этого не получили.
В чем проблема? На Западе вполне естественно, что Yahoo! сформировалось с инвестициями, что Марк Андриссен (Marc Andreessen) все сделал с Нетскейпом, придя к Джиму Кларку (Jim Klark), что Google сформировался благодаря инвестициям, что Джефф Безос (Jeff Bezos) из своей однокомнатной квартирки в Калифорнии поднял Амазон благодаря инвестициям — там это было необходимо, а здесь сыграло совершенно другую роль.

Объясняется такая ситуация нашей постсоветской страновой спецификой. У нас в стране 145 млн. человек, у которых много идей, но нет денег. И идеи их ничего не стоят, а стоят только деньги. Инвестор у нас всегда заказывает музыку. Он не полноценный партнер. Например, если Джо Кларк принес 50 млн., а Марк Андриссен принес первый графический броузер, они — партнеры. И то, что Марк Андриссен принес, может быть, с их точки зрения дороже, чем те 50 млн., которые Джо Кларк принес в кэше. А в нашей постсоветской ментальности стоит все-таки кэш, а не идеи. И тот, кто дал денег, автоматически становился начальником над тем, кто эти деньги взял. А начальник в России, как в пословице: «Я — начальник, ты — дурак». Начальник — это тот человек, который расскажет тебе, что нужно делать. Чья воля — закон. На бумаге подобное было оформлено через формирование советов директоров, в которых представители инвесторов имели гораздо больше влияния на процесс, чем люди, благодаря таланту которых эти проинвестированные проекты и стали инвестиционно привлекательными. Все понимают, что я говорю об отсутствующей здесь тройке ведущих российских порталов.

Такая проблема, где, человек, давший деньги, назначался самым умным в компании Яндекс, Рамблер, Мэйл. ру и т. д. по списку, привела к большому напряжению в этих компаниях, а в других компаниях, числом десятки и сотни, возникших на волне инвестиционного бума и инвестиционной озабоченности, закончилась трагично. Следов десятков и сотен компаний портального и непортального типа, возникших в то время, сейчас уже не найдешь, и мало кто вспомнит, как они назывались. А были очень успешные интернет-проекты, у которых появились собственники, но и их следа сегодня тоже не найдешь.
<…>
Если осознавать причины ошибок и неприятностей, связанных с инвестициями, то их можно избежать, а полезное: немного кислорода для развития бизнеса — успешно использовать.
Считается, что инвесторы бывают стратегическими и портфельными. Стратегический инвестор понимает в твоем бизнесе, у него у самого такой бизнес, и, когда он становится твоим владельцем, ты становишься частью чего-то в твоей сфере.
Портфельный инвестор просто видит, что у тебя существует некая бизнес-модель, и он хочет, чтоб его рубль в этой бизнес-модели вращался. А бывают инвесторы просто глупые, которые приходят с деньгами, поэтому правда на их стороне, а раз правда на их стороне, то никто не может им слова сказать. И дальше они думают, что по факту полученного ими пакета акций они являются самыми лучшими стратегами по развитию своего бизнеса.
И в этом смысле вот такие антагонисты с разной судьбой — компании Рамблер и Яндекс. Что они делали? Они на протяжении 2002 года делали одни и те же вещи, не являющиеся инициативой тех людей, которые этот проект создали и развивали, а являющиеся инициативой тех, кто пришел с деньгами и с каким-то представлением о том, как делать. И там, и там, вместо развития основного своего предложения, вместо развития поиска, инвесторы продавили вхождение в бесчисленное количество непрофильных рынков: создание проектов, о которых сейчас, естественно, никто уже и не вспомнит — Рамблер-Власть, Рамблер-Финанс, Яндекс-открытки, Яндекс-закладки. Инвестор пришел с идеей, что надо развиваться экстенсивно. С идеей, что вместо того, чтобы заниматься конкуренцией по основной позиции, нужно открыть еще 100 позиций и заниматься не своим делом. Почему он ставил свое понимание выше понимания людей, которым он заплатил миллионы за их профессионализм в Интернет-строительстве? Да потому, что такое понятие в России: у кого «бабки», тот и прав. В результате были десятки проектов, на которые были затрачены ресурсы, которые можно было вложить в основное предложение обеих компаний. Все эти проекты сдохли, все люди, привлеченные для реализации этих проектов, в результате потеряли эту работу, так же как и нашли, все деньги, которые были растрачены на эти проекты, на мощности для этих проектов и на помещения, где сидели люди, делавшие эти проекты — все было списано в убыток. Как в убыток были списаны и все грандиозные расходы на саморекламу, абсолютно, по моему мнению, бессмысленную — телерекламу Интернет-проектов. Это была груша, которую нельзя скушать. Рекламировали для тех, у кого не было компьютера. Эффект получили ровно такой, какой могли получить. Почему так произошло? Не было прописано паритета между инвесторами и теми, в кого они инвестировали. Не было прописано самостоятельности руководства проектов по определению стратегии. Когда стратегия единолично формируется человеком, который ничего не понимает в отрасли, то это выглядит одинаково вне зависимости от того, как называется компания.

Реплика из зала: Но это не только специфика России. Samsung занимался автомобилестроением очень «успешно» только потому, что президенту захотелось создать автомобиль.

Антон Носик: Когда президент Samsung принимает решение заняться автомобилями, не бывает такого, чтоб по этому решению никто не голосовал — там есть директора, там есть акционеры. Единолично президент Samsung или General Electric решение принять не может, есть механизмы корпоративного управления.
<…>
Что важно? Важно понимать, кто твой инвестор; важно понимать, чего он будет хотеть; важно понимать, что он хочет сегодня, потому что у него могут быть совсем иные бизнес-задачи. Например, одна из компаний, накупила хороших проектов, и уничтожила их, и списала их в убыток. Они не дураки, они варвары, они хищники, которые показаны в хорошем американском фильме "Уолл-стрит". Они на списывании в убыток своих инвестиций в Интернет решили свои бизнес-задачи. А если бы люди, у которых эта компания купила бизнес и закрыла его, понимали, в чем состоят их бизнес-задачи, когда продавали, они бы подумали. И может быть, не продались бы, а, может быть, продались бы.

Игорь Ашманов: В 2000 и 2001 году я был исполнительным директором Рамблера и эту историю наблюдал своими глазами.
1-й комментарий. До Джима Кларка все стартапщики, надев пиджаки и галстуки, ездили в Нью-Йорк из Калифорнии и там сидели в приемных на потертых диванах и ждали, пока их вызовут. Первым, кто заставил инвесторов ездить в Калифорнию, был Джим Кларк. После него все эти ребята открыли офисы в Калифорнии, стали туда ездить. Была такая история, когда Джим Кларк не разрешил одному инвестору, кинувшему его на Силикон Графикс, вложить деньги в свое новое предприятие, и тот застрелился. В Америке все было примерно так же, просто в 1995 году Джим Кларк поставил инвесторов чуть ниже, чем они стояли раньше.
2-й комментарий. По поводу Рамблера история такая…
<…>
Но инвесторы действительно не знали, что делать, постоянно звонили мне и говорили: «А у тебя там кнопка красная, а ты ее перекрась в зеленый цвет». Они не понимали, что делать. Кроме этого, они упали духом, потому что думали, что деньги получат быстро. Им кто-то сказал: «Интернет — это быстрые деньги».

Антон Носик: Их специальность — это быстрые деньги. Купить, надуть и продать.

Игорь Ашманов: Но собственно меня и нанимали упаковать. Я упаковал, они упали духом, продали все гораздо более разумному человеку, который в период упадка продолжал вкладывать деньги, и сейчас в шоколаде.
<…>
Апорт был продан совершенно правильно: люди купили, когда было дешево, и продали, когда было дорого.

Антон Носик: Они хорошие спекулянты, я перед ними снимаю шляпу. Я говорю о другом: сидит человек со своим проектом, в котором ему принадлежит 100 процентов, и с проблемой — купить автомобиль. Тут приходит инвестор, человек получает 1 млн. долларов, а инвестор получает 100%. И этот человек сегодня стал миллионером и потерял свой бизнес, потому что у нас нет кредитования.

Игорь Ашманов: Но, поскольку моя главная задача была в 2000 и 2001 году — конкуренция с Яндексом, и заметим, Рамблер тогда был № 1 без всяких вопросов, а Яндекс боролся за то, чтоб быть вторым или третьим, то с Яндексом была история не такая. Умный Волож продал всего 35%. Им не так уж сильно вертели его инвесторы, он все делал правильно, и в телевизионную рекламу он вкладывался совершенно обоснованно. Внедрив эту поговорку: «Найдётся всё», он занял место поисковика. У Рамблера не было четкого позиционирования, портал-не портал, поисковик-не поисковик — непонятно. Волож все сделал правильно.
Мы сидели с деньгами, с хорошей командой и из-за того, что у инвестора был ветер в голове, не могли ничего сделать правильно. А рядом был быстрорастущий Яндекс, который, с нашей точки зрения, делал все верно. Не продал контрольный пакет и сделал упор на поиск.

Антон Носик: Хорошо, я переформулирую. В Яндексе и Рамблере, по одним и тем же причинам существовали инвесторы, мотивированные одним и тем же представлением, что они лучше создателей знают, что делать. Но в Яндексе это было заранее учтено и существовала защита в форме того, что продано всего 35%. Кроме того, он знал, что хотят инвесторы, и знал, с кем он имеет дело. Вы понимаете, что если он продал 35 за 5, то он мог продать и 100 за 15. Вот именно отказ от этих 15 млн. за 100% Яндекса, то есть сопротивление инвестированию в тот момент, когда оно было самое лакомое, позволило сохранить бизнес и занять Яндексу свое место.
Возможны ситуации и когда инвестиции могут разрушить бизнес, и когда бизнес может взять инвестиции, и отбиться.

Вопрос из зала: А что изменилось?

Антон Носик: Сейчас нет этого пейзажа: сидят люди, которые не видели 5 лет денег и делали что-то на чистом энтузиазме, вдруг приходит инвестор (первый же пришедший), и человек видит деньги. Сейчас ситуация другая, мы знаем, что инвестор не один…

Вопрос из зала: А позиция инвестора?

Антон Носик: В позиции инвестора не изменилось ничего и никогда не изменится. Инвестору интересно взять состоявшийся проект, т. е. тот проект, который глупо продавать. Продавать состоявшийся, осмысленный, приносящий деньги проект, вредно для его бизнеса, за исключением тех случаев, когда этому бизнесу нет возможности заработать на свое развитие. Если этот бизнес, раскрыв рот на большой каравай, хочет заработать 2 млрд., вложив еще 1 млрд., тогда ему ничего не остается, как идти за инвестициями. Бывает и другая ситуация. Если Вы, владелец проекта, понимаете, как Вы можете все свои задачи решить из доходов этой структуры, то инвестиции становятся для инвестора билетом на Ваше лакомое место. И тогда это уже не Ваш шанс, а его — войти в преуспевающий бизнес, поменяв кусок денег, которых у инвестора много, на часть бизнеса. Условие любого договора, в том числе и инвестиционного, — должны быть учтены интересы сторон.

Джек Барбанель: Есть очень глупые люди, которые занимаются Интернетом и готовы продать свой бизнес какому-то инвестору, и есть очень глупые инвесторы, которым кажется, что они что-то понимают, не понимая ничего. Так будет всегда. Но здесь нужно уточнить. Если инвестор приходит и говорит: «Вот Вам 20 млн. и больше ничего» — это опасный инвестор. Я с этим на 100% согласен. Инвестор должен принести не только деньги, но и опыт, стратегию, бизнес-план развития. Когда я к Вам прихожу и говорю: «Берите мои 20 млн., и за эти 20 млн. я хочу 51% и все» — это ошибка. Вам нужно задавать очень много правильных вопросов. Куда мы двигаемся? По какой причине Вам нужны деньги? Одна причина — развить технологию, или другая — развить бизнес-процесс, который Вы могли бы развить и без инвестиций, но из-за конкуренции вокруг, если не получить деньги, можно стать не № 1, а № 15 или, вообще, исчезнуть с рынка. И эти деньги Вам нужны сегодня для того, чтоб захватить рынок. Но без правильных вопросов к инвестору это опасно. В том, что произошло несколько лет назад, были виноваты все. Больше всех виноват Уолл-стрит. Инвесторы, которые покупали акции Интернет-компаний, были готовы платить сумасшедшие деньги, не понимая, куда рынок движется, а те, кто занимался огромными проектами, ставили перед собой задачу, как можно сильнее надуть и продать. Началось с маленького огня, а кончилось большим пожаром, в котором все потеряли огромные деньги. Но этот процесс нам показал, что все порталы и сайты, которые имели нормальный, реальный бизнес-план и бизнес-платформу, остались на рынке.

Виктор Ремша: Не могу не сказать пару слов. Антон представил инвесторов как врагов, которых нельзя подпускать к бизнесу. Инвесторы бывают разные, и хочется посоветовать два варианта оценки инвесторов.
Первый — оценить инвестора по его поведению в других проектах.
Второй, если Вы не знаете инвестора, необходимо максимально подробно прописать будущее компании, механизм взаимодействия, принятия решений, развития, сферу ответственности, сферу полномочий и т. д. И сделать это нужно на берегу.

Виктор Лавренко, поисковая система Nigma. ru, руководитель: «Веб 2.0 = Коммунизм 2.0»

Виктор Лавренков: Веб 2.0, который сейчас существует, — это новая волна. Проекты растут, как грибы, хотя я согласен с Виктором Ремша, что они растут, в основном, в Соединенных Штатах. В России проектов очень мало, но все же они есть.

Когда появился Веб 1.0, тоже многое было бесплатно, даже компьютеры дарили. Но Веб 1.0 как-то выжил, и, я думаю, Веб 2.0 тоже выживет. Сейчас существует много бесплатного: операционные системы, средства разработки. Возможно, скоро все будет бесплатно? Мы все во времена коммунизма проходили идею «бесплатности», суть которой состояла в том, что в результате научно-технического прогресса человек перестанет заниматься тяжелым физическим трудом и посвятит себя искусству и развитию интеллекта. При этом, возможно, деньги будут не нужны. Нам всем известен тезис Маркса: «Бытие определяет сознание». Если людей водить через бесклассовую пустыню, пока не отомрут все, кто жил в классовом обществе, можно переходить к коммунизму. Увы, идея себя не оправдала.
Однако со времен социализма мы вынесли для себя одну важную мысль — невозможно загубить в людях желание выделяться.

Именно на создании услуг, позволяющих людям или группам выделяться, и будет строиться будущее Интернет в далекой перспективе. Это могут быть позиции в результатах поиска, анкеты знакомств и прочие виртуальные вещи.
Что же нужно сделать, чтоб убедить инвесторов вкладывать?

Раньше считалось, что портал — это хорошая модель. Под порталом понимался набор сервисов, но, на самом деле, таким идеальным порталом оказался поиск, потому что он объективен, полон и не перегружен информацией.

Если есть Google, что же можно сделать в поиске? Но Google — это морально устаревшая технология, которая была разработана в 1998 году. С тех пор с ядром Google ничего не происходило, он только обрастал сервисами, постепенно становясь порталом.
Мне кажется, тема поиска ещё не закрыта. Если среди вас есть люди, способные придумать новый поиск, который отвечает требованиям Веб 2.0, то это реально может случиться.

Ещё одна тема — игры, ставшие наркотиком. Если раньше школьники после школы шли во двор пинать консервную банку, то теперь они идут домой и подключаются к мультиплеерным играм. И здесь есть что продавать — это виртуальные услуги. Если среди Вас находятся люди, которые могут придумать сценарий хорошей игры, то под это дело реально получить инвестиции.

Что работает сейчас в США, как пример того, что будет происходить в России, я надеюсь не через 5-10 лет, а гораздо раньше? Все зарабатывают. И проекты Веб 1.0 зарабатывают, и проекты Веб 2.0 зарабатывают. Но нам нужно сконцентрироваться на тех нишах, в которых есть рост, потому что существуют ниши, которые падают, например, сервисы с платной подпиской. Надо выбрать то, что Вы лучше всего делаете и сконцентрироваться на этом.

Как найти инвестора, такого инвестора, который даст Вам денег? На самом деле, под проект Веб 2.0 не требуется большого финансирования, поскольку весь контент создается пользователями. Все, что нужно — это купить достаточно мощный сервер. Мы в Nigma. ru покупаем сервера за 1200$: 0,5 террабайта дискового пространства, 2 Гигабайта «оперативки». Плюс зарплата программиста. Наивно рассчитывать, что можно технологически построить портал, не умея самому программировать. Вам необходимо будет или самому научиться программировать или найти очень надежных людей, с которыми Вы в хорошем контакте. Тогда затраты на программирование не будут большими.

Инвестор заинтересован давать деньги тому, кому они, по большому счету, не нужны. Если Вам нужны деньги, то, скорее всего, Вы их не получите. Поэтому к инвестору нужно приходить уже с прототипом и говорить: «Вот прототип. Если Вы дадите нам денег, то мы разовьем его в успешный бизнес, если не дадите, все равно будем продолжать развивать». Такая активная позиция — мечта любого инвестора.

Очень хорошо, если Вы придете к инвестору с бизнес-планом, маркетинговым планом… Но, учтите, инвестор вкладывает деньги в амбициозные бизнес-идеи, поэтому, если Вы ему скажете: «Я хочу открыть магазин холодильников, который займет 10-е место», то инвестиций Вы не получите. Нужно придти с идеей стать лидером рынка. Именно поэтому здесь говорилось о нишевых рынках.

И ещё одна важная мысль — не нужно ограничиваться Россией. Даже российские инвесторы инвестируют не только свои деньги, но и деньги западных коллег, а западным инвесторам меньше всего хотелось бы вкладываться в какой-то локальный проект. Поэтому технология должна быть универсальна и применима не только в России, но и в других странах.

Вам нужна амбициозная бизнес-идея и хорошая команда. Сделайте хороший прототип, он стоит недорого. И не бойтесь, что у Вас украдут идею. Нет кризиса идей, есть кризис людей с командой. Я думаю, что Виктор Ремша с удовольствием дал бы каждому из вас по 10 млн. долларов (уверен, он бы их нашел), если бы ему предложили хорошую идею и хорошую команду.

Вопрос из зала: У нас в Казахстане очень много хороших технологических проектов, разработанных хорошими программистами, но нет проектов контентных. В Вашем выступлении идет упор на то, что лучшие стартапы — это технологические проекты, а не контентные. Так ли это?

Виктор Лавренко: Да, так. Это мировая тенденция. Контентные проекты в отличие от технологических, требуют очень большого количества расходов, в них существуют проблемы с масштабированием.

MediaAtlas.ru



подписка на новости

Ваш e-mail:
 


© MediaAtlas
При полном или частичном использовании материалов активная ссылка на MediaAtlas.ru обязательна